Jump to content
Pritchi.Net
  • Tales

    Сказки народов мира
    • pn
      Параша девушка премилая была,
        В деревне с матерью жила
       И вместе с ней хозяйством занималась,
        Скромненько, просто одевалась,
        Романов в руки не брала,
      И кроме Сонника других книг не читала,
        А только кружева плела,
        Да в пяльцах вышивала.
      Исполнилося ей уже семнадцать лет;
         Пора узнать ей свет,
        Пора пристроить уж и к месту.
      Приданаго ж за ней большой в Зарайске дом,
        Пять тысяч в Банке серебром
       И триста душ. Не правда ль, что невесту
        Такую дай Бог хоть кому ...
      Хоть Предводителю в уезде самому?
        Но женихи в уездах редки:
      Сорокины, мои Зарайския соседки,
        В девицах все-еще сидят,
      А им уже сто лет обеим, говорят.
        По первому пути зимою,
        Лишь начался Филиппов пост,
      Парашу маменька взяла в Москву с собою,
        И прямо на Кузнецкий Мост.
      Там у Француженок обнов ей накупила,
      Как куколку ее по моде нарядила,
      И начала учить Парашу танцовать,
      Чтоб святками могла в собраньи побывать.
      Вот Святки уж пришли: Параша выезжает
        И с важной маменькой своей
        Собранья, клубы посещает.
      Недели не прошло, явилося у ней
      Двенадцать женихов, штаб, обер-офицеры,
        Большею частью кавалеры;
      Но всех счастливее был ротмистр Пустельгин:
      Параше только он понравился один,
      И чем же? — черными, поддельными усами.
        Другие были с орденами
         И лучше во сто раз,
        Но без усов, так им отказ.
      В Крещенье Пустельгнн с Парашей обручился;
      От радости он ум последний потерял;
      Всем уши о своей невесте прожужжал.
      «По чести» говорил «я век бы не женился,
      Когда бы феникса такого не сыскал:
      Красавица, умна, скромна, тиха, послушна,
      И, что милей всего, то очень простодушна.
      Невинность сущая, а ей семнадцать лет!
      Поверьте, что другой такой в столице нет.
        В сорочке, право, я родился!»
        Чрез месяц Пустельгин женился,
      И новый сделал в долг себе к венцу мундир.
      Невеста множество имела брилиантов
        В копейку свадебный стал пир!
        При громе певчих, музыкантов
        Шампанское лилось рекой;
         А ужин был какой!
      Пять лучших поваров его приготовляли;
      Часов в одиннадцать из-за-стола уж встали.
         Лишь Польский заиграли,
      Парашу увели; все гости по домам,
      За исключением двух самых близких дам.
        Вот новобрачную раздели;
      Сидит в дезабилье на креслах у постели.
      Явился в шлафорке пред ней ея супруг.
        Параша бедная краснеет.
        Целует он ее — и вдруг
         Она, как смерть, бледнеет,
       Вся сморщилась и слезы на глазах.
      «Что, ангел мой, с тобой?» спросил ее муж. — Ах!
      Ах, дурно, дурно мне! неть мочи! помогите! ...
       «Прикажешь каплей что ли дать?
       Или за доктором послать?»
      — За аккушером? да, скорей, скорей по шлите. —

    • pn
      Попа пред казнию Разбойник попросил. —
      Приходит поп. — Ему тот в ноги повалился
        И прослезился.
      «Простит ли Бои меня?» он у него спросил.
      — Покаяться тебе чистосердечно должно ...
       Ну, сколько душ ты потерял? —
        «Да как упомнить можно!
        Я право не считал».
        — А что, посты чай соблюдал? —
      «Помилуй, батюшка! да разве я Татарин.
        Чтоб не соблюл поста!
       Избави Бог, я христианин;
      Так стану ль мясом в пост сквернить свои уста!»
      И не разбойники за грех большой считают
      В пост оскоромиться, обедню прогулять;
       А ближняго оклеветать,
      Имение и с ним нередко жизнь отнять,
      В достоинство еще и в честь себе вменяют.

    • pn
        «Послушай, маменька, мой друг»
        Супруге говорил супруг:
      «Ванюшка давича мне в ноги повалился ...»
       — Что, верно, пьян вчера напился?
      Ну, папенька, прости для праздника его. —
       Нет, маменька, не то; он, знаешь ли, влюбился».
         — Влюбился, а в кого? —
        «Да в горничную Катерину:
      Охотою идет Катюша за него».
      — Велю я положить женитьбу им на спину! —
      «Ты шутишь?» — Никогда я с вами не шучу!
      Жените их, а я уж на своем поставлю,
        В деревню их отправлю,
       И там свиней пасти заставлю.
       Вот вздумали женить слугу!
      Да я, сударь, терпеть женатых не могу.

    • pn
       В ночь темную, зимой,
      Подъячий пьяный шел через реку домой;
       С прямой дороги сбился,
      И где ж? у полыньи каналья очутился,
      Споткнулся и на край на самой повалился;
      Заснул и думает, что он на съезжей спит,
      На чистом воздухе, как богатырь, храпит.
      Ну если б только он во сне поворотился —
       Тогда б прощай и взятки и вино:
       Пошел бы к тюленям на дно!
      Случись же так: Судьба тут мимо проходила,
        Приближалась к нему,
        Тихонько разбудила,
        И говорить ему:
       «Проснись, здесь полынья, опасно;
      Встань, встань!.. постой, тебе я помогу ...
      Вот лучше ляг подальше на снегу,
       Там мягче ... ну, вот так, прекрасно!
      Когда б ты утонул, тогда бы всю вину
        Сложили на меня одну».
      И подлинно! в чем мы Судьбу не обвиняем?
        Именье ль глупо расточим,
      Иль от страстей своих здоровье потеряем:
      Всегда уже Судьбу, а не себя виним.

    • pn
       За пьянство Поп журил Кузьму,
       И вот как говорил ему:
        «Опомнись, воздержися;
       Смотри: с питья ты стал каков!
      Распух, в лохмотьях весь, нет даже сапогов!
      Вино твой первый враг: его ты берегися,
      Возненавидь ...» — Отец Егор! перекрестися!
      Давно ль ты сам твердил: люби своих врагов?

    • pn
      Предвидя свой конец, Петр лавочник в грехах
        Духовному отцу признался
         И смерти дожидался.
        Жена стоит пред ним в слезах,
       «Не плачь» он ей сказал «Дуняша!
      Ты знаешь, сколько нам приносит лавка наша;
      Беда, коль отойдет от нас теперь Кузьма.
      Выдь замуж за него, людских речей не бойся».
        — Ох, батюшка, не безпокойся:
      Я это думала давно уж и сама.

    • pn

      Пьяница

      By pn, in Izmailov A.E.,

      Пьянюшкин, отставной квартальный,
        Советник Титулярный,
       Исправно насандалив нос,
      В худой шинелишке, зимой, в большой мороз,
       По улице шел утром и шатался.
      На встречу кум ему, майор Петров, попался.
       «Мое почтение!» — А! здравствуй, Емельян
       Архипович! да ты, брат, видно
      Уже позавтракал! Ну, как тебе не стыдно?
      Еще обеден нет, а ты как стелька пьян! —
       «Ах! виноват, мой благодетель!
      Ведь с горя мой отец!» — Так с горя-то и пить? —
         «Да как же быть!
      Вот Бог вам, Алексей Иванович, свидетель:
       Есть нечего; все дети босиком;
      Жену оставил я с одним лишь пятаком.
      Где взять? Давно уже без места я несчастный!
       Сгубил меня разбойник Пристав Частный!
        Я до отставки не пивал:
        Спросите, скажет весь квартал.
      Теперь же с горя как напыося,
        То будто бы развеселюся».
      — Не пей, так я тебе охотно помогу. —
       «В рот не возьму, ей Богу, не солгу;
      Господь порукою!....» — Ну, полно, не божися,
      Вот крестникам снеси полсотенки рублей. —
      «Отец!.. дай ручку!..» — Ну, поди домой, проспися,
       Да чур смотри вперед не пей. —
      Летит Пьянюшкин наш, отколь взялися ноги,
      И чуть-чуть не упал раз пять среди дороги!
      Летит ... домой? — О нет! — Неужели в кабак? —
        Да, как бы вам не так!
      В трактир, а не в кабак, зашел; чтобы промена
      С бумажки беленькой напрасно не платить,
       Спросил ветчинки там и хрена,
       Неможко так перехватить,
      Да рюмку водочки, потом бутылку пива,
       А после пуншику стакан,
       Другой ... и наконец, о, диво!
      Пьянюшкин напился уже мертвецки пьян;
      К несчастию еще в трактире он подрался,
       А с кем, за что, — и сам того не знал,
       На лестнице споткнулся и упал,
      И весь, как чорт, в грязи, в крови перемарался.
      Вот вечером его по улице ведут
       Два воина осанки важной,
       С секирами, в броне сермяжной.
      Толпа кругом. И кум, где ни возьмися, тут.
        Увидел, изумился,
       Пожал плечами и спросил:
      — Что? верно с горя ты, бедняк, опять напился? —
      «За здравие твое от радости я пил!»
      У пьяницы всегда есть радость, или горе,
       Всегда есть случай пьяным быть;
       Закается лишь только пить —
       Да и напьется вскоре.
      Однако надобно, чтоб больше пил народ:
      Лоть людям вред, зато откупщикам доход.

    • pn
        У Лизы дочка умерла.
      Одна у ней в пять лет замужства и была.
       Как Лиза бедная рвалася,
      Кричала, билася и волосы рвала!
        Ни ела, ни пила,
      И чуть во след сама не убралася.
      «Слезами, душенька, нельзя уже помочь»
      Супруг ей говорит: «нам твердыми быть должно ...»
       — Тебе быть твердым очень можно,
      Сказала Лизанька в ответ неосторожно:
      Ну, еслиб у тебя, сударь, скончалась дочь? —

    • pn

      Слезы Кащея

      By pn, in Izmailov A.E.,

      Не знаю точно кто, а проповедник славный,
      Платон, Леванда ли, иль кто-то с ними равный,
       Однажды в пост великий говорил
        О милостыне поученье,
      И слушателей всех привел во умиленье.
      Кащей у кафедры стоял и слезы лил.
       Знакомый у него спросил:
        Да что за удивленье?
      «Ты плачешь, кажется?» — Как слез не проливать!
      Я эту проповедь вовек не позабуду. —
       «Что ж? станешь ли убогим подавать?»
      — Нет, милостыню сам просить теперь я буду. —

    • pn
      Ах! если бы хотя под старость дал мне Бог
       Местечко где-нибудь такое,
      Где б мог остаток дней я провести в покое!
       Где б взятки брать, иль красть я мог. —
      Клянуся честию и совестью моею,
      Уж дал бы знать себя! Что? скажут: не умею?
      Пустое! выучусь, лишь только захочу,
      Да многих, может быть, еще и поучу.
      Взгляните: грамоте иные не умеют,
       А как живут, как богатеют!
      Вот главное: иметь не надобно стыда. —
      Отставят? — отставляй, и это не беда:
       Коль наживу полумиллиона,
      В отставку сам тогда пойду без пенсиона. —
      Разсказывал один знакомый мне купец
      (Не здешний, и теперь едва ли не покойник),
      Что в городе у них советник был делец,
      Великий взяточник, невежда и законник:
       Указ прибравши на указ,
      Оправит всякаго за денежки как-раз.
      Когда напишет сам экстракт, определенье,
      Хоть юрисконсультам отдай на разсмотренье:
      В законах пропуска, ей Богу, не найдут,
        А дела не поймут:
        Так спутает, так свяжет,
      И белым наконец вам черное покажет.
      Кто больше даст ему, тот у него и прав;
      А так в глаза ругай, он ничего не скажет, —
        Такой имел уж нрав.
      Проситель подарил советнику карету;
      Соперник же, узнав о том через людей,
       Не знаю по чьему совету,
      Прислал к советнику четверку лошадей.
      Он принял их — и я бы сделал то же.
      Как четверня была кареты подороже,
      То в пользу лошадей и сделан приговор,
      Объявлено истцу с ответчиком решенье.
      Вот вечером катит к советнику на двор
      Бедняк, что потерял с каретою именье.
      В сердцах кричит ему: бездельник! шельма! вор!
      Ты обманул меня; отдай мою карету. —
      «Да, как не так!» — И совести-то нету! —
      Отдай. В присутствии при всех я разскажу. —
      «Так что ж?» — Свидетелей представлю, докажу;
       К присяге ведь тебя притянем —
       «Пожалуй, присягать мы станем».
      — Ты взял карету, взял? — «Ну что же? взял, так взял!»
      — А чалых четверню кто, кто к тебе прислал?
      Соперник твой, на нем ищи своей потери:
      Ведь чалые свезли карету со двора.
        Однако ужинать пора.
         Прощай. Вот Бог! вот двери!»

    • pn
      У Толстосумова дурак Филатка был.
      Не видывал еще я дурака такого:
      Глупее барина! И барин, как роднаго,
       Филатку дурака любил,
      Поил его вином и всюду брал с собою.
       Филатка все в деревне жил.
      Вот как-то господин поехал с ним водою
      Из Нижняго в Казань. Фплат тому был рад:
       На все зевал, всему дивился;
      Однако ни чему в пути не научился.
        Приехали назад.
       Чорт дернул ключницу Маланью
      О путешествии спросить у дурака.
       «Деревня наша велика,
      А не сравняется ни с Нижним, ни с Казанью»
      Филатка говорит: «церквей, крестов
      Тебе не сосчитать, не только-что домов!»
      — Ну что ж там хорошо? — «И ведомо не худо!
      А вот на Волге я, скажу, уж видел чудо!»
      — Какое! — «Знаешь ли? бежим на парусах,
       И домы то на берегах,
      Деревья все бегут. Мы к берегу пристали;
       Они, как вкопаные, стали.
      Опять поехали, опять бегут, бегут!»
       — Прямой, Филат, ты шут!
      Тебе казалось так, а домы то стояли. —
      «Э, нет, Маланьюшка, бежали!»
      — По-твоему! да ты ведь, правда, без ума! —
        «Так дура ты сама!
      Я говорю тебе, коль хочешь побожуся:
       Бежали домы все назад».
        — Ну полно врать, Филат!
      «Смотри, Маланья, я с тобою не смеюся.
      Не веришь что ли?» — Нет. — «Бежали!» —
        Как не так! —
      «Поверь же, говорю» — Да разве я взбесилась? —
      Филат, чтоб убедить покрепче сжал кулак,
      Занес, и ключница во всем с ним согласилась.
       Я спорить с умными люблю:
       От споров с ними я учуся;
       Но спорить с глупыми боюся,
      И им всегда во всем охотно уступлю.

×
×
  • Create New...

Important Information

We have placed cookies on your device to help make this website better. You can adjust your cookie settings, otherwise we'll assume you're okay to continue.