Страсть к стихотворству

Как пьянство, так и страсть кропать стихи — беда!
Рифмач и пьяница равно несчастны оба:
 Ни страха нет в них, ни стыда;
Один все будет пить, другой писать до гроба.
 Был на Руси один поэт,
 Котораго весь знает свет;
 Но имени ему здесь нет.
Он верно за грехи на муку нам родился:
Лишь буквы выучил, писать стихи пустился,
 Да как же? со всего плеча.
Что день, то новые стихи у рифмача.
Объявлена ль война — вот радость для урода!
Прочел реляцию — и уж готова ода!
Из сродников его, из ближних кто умрет,
Он рад и этому, тотчас перо берег
И мертвых и живых терзает без пощады.
В сатире ли его, как шута, осмеют —
 Он плачет от досады.
Не пьет, не ест, не спит; однако же и тут
В кропании стихов находит утешенье.
Простил бы я ему уж это согрешенье;
 Пускай бы только он писал,
А то стихами он всем уши прожужжал:
 Одну жену до смерти зачитал;
  Другая, не прожив с ним года,
   За ум взялась
   И развелась.
Была б как первая, в могиле без развода!
Последняя женя с ним потому жила,
 Что на ухо крепка была.
И люди у него никак не уживались,
Хотя для слушанья стихов чередовались. —
 Вот наказал злодея Бог:
 Рифмач опасно занемог;
 Лежит и бредит все стихами!
Призвали доктора. — Что сделалося с вами?
Спросил тот у него: у вас конечно жар? —
«Как жару и не быть! Я правда хоть и стар;
 Но я поэт, притом же лирик,
 И лирик первый, вам не лгу ...»
— Пожалуйте-ка пульс. — «Еще сказать могу,
Что я и фабулист, и трагик, и сатирик ...»
 — Вам вредно много говорить. —
 «Ну, а стихи читать мне можно?»
 — Нельзя. — «Так умереть мне должно?
Что ж это вы меня хотите уморить?
Я напишу на вас за это эпиграмму.
Постойте, а apropos! я сочиняю драму,
 И выведу на сцену вас ....»
 — А я вот сей же час
По власти докторской употреблю и силу:
 Покрепче рот вам завяжу,
И муху шпанскую к затылку приложу.
Вам верно хочется в могилу? —
Со страха прикусил язык себе больной.
 Минуты не прошло одной,
Как доктор, прописав лекарство, удалился.
Рифмач опять читать стихи свои пустился.
Читал, читал, читал, и так он ослабел,
Что доктор, потеряв надежду, отказался,
Да и никто лечить его не соглашался.
Вот он духовнаго отца позвать велел.
  С сердечным сокрушеньем
 Покаялся ему в грехах
 (Не прозою, а на стихахъ)
И подарил его своим стихотвореньем —
Посланьем (он ко всем послания писал
И каждое в печать особо отдавал)
Сам эпитафию себе продиктовал.
Уж наконец язык у беднаго отнялся —
И даже тут еще, пока он не скончался,
 Все стопы пальцами считал ...